Молитвы ежедневные и особые

 – Вы очень правильно сделали это разделение. Потому что русификация  текстов  – это не отторжение от Православия, это не отход, это насущная необходимость сегодня, на мой взгляд. Мы совершенно не говорим о литургических текстах – что касается полного круга богослужения, на мой взгляд, церковно-славянский язык должен остаться. И он останется, потому что это язык нашей молитвы, нашей службы. И он никуда не уйдет, и никакой русификации этих текстов, я думаю, не будет.

Отец Димитрий, мы с Вами священники, мы знаем, мы приходим освящать квартиру, например, к невоцерковленным людям и читаем им на церковно-славянском языке эти писания, в которых они мало что понимают. Такие вещи надо, наверное, сделать максимально доступными для людей. Опять же мы говорим только о нескольких штрихах: есть нечто, что можно подвергнуть каким-то мягким изменениям, но есть нечто, чего касаться совершенно нельзя. Вы послушайте текст любого канона, вдумайтесь в слова акафиста Божией Матери: «Радуйся, Невесто неневестная»! Это – верх поэзии, это невозможно перевести на русский язык. Этого не будет никогда в нашей жизни, надеюсь, и в последующем тоже, потому что церковно-славянский язык – это средство нашего молитвенного общения с Богом.

– Когда говорят о непонимании церковно-славянских текстов, наверное, очень большую роль играет то, как чтецы и певцы на службах воспроизводят эти богослужебные тексты: если бы чтец, допустим, читал те же часы не как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой, то, может быть, и меньше было вопросов о непонимании. Потому что когда так быстро тараторят, человек не разберет слов, даже если бы они и по-русски читались.

– Вы совершенно правильно это подметили. Но это сегодняшняя проблема нашей внутренней церковной службы. Я думаю, что и отцы-настоятели, и те, от кого это зависит, все-таки будут стремиться полюбить службу. Вопрос-то ведь в чем? Если человек любит нечто, то он стремится это познать и принять в себя. А если он не любит, он ищет повода, чтобы себя от этого оградить. Тот, кто полюбил богослужения,  никогда не откажется от церковно-славянского языка. Для тех, кому  богослужение поскольку-постольку, и нужны эти изменения. Но опять же говорю, что есть люди, не в глубокой степени воцерковленные, но  стремящиеся к Церкви, к Богу, люди, очень хорошо думающие обо всем церковном, но нет у них понимания. Конечно, для них мы не будем переделывать Литургию, переписывать на русский язык. Читал творение Владыки Ионафана (Елецких), мне очень понравилось, как он достойно все написал о Литургии, но повсеместно мы никогда не будем Литургию изменять. А чтобы в индивидуальной обстановке что-то понять, – вполне можно. Поэтому мы всегда стояли и будем стоять на церковно-славянском языке, как  одной из основ, которыми и держится все сегодняшнее наше русское Православие.